«В одиночестве каждый видит в себе то, что он есть на самом деле.»
Артур Шопенгауэр
 

Последние комментарии на сайте

  • Сильный Владимир Шебзухов читает автор (видео) youtu.be/ET6o5AgeGCA (https://... Подробнее
  • Сильный Владимир Шебзухов читает автор (видео) shebzuhov.ru/ (http://shebzuho... Подробнее
  • Сильный Владимир Шебзухов читает автор (видео) youtu.be/ET6o5AgeGCA (https://... Подробнее
34 годовщина со дня смерти моего папы Кости Печать E-mail
Автор bukaris   
29.07.2008 г.
34 годовщина со дня смерти моего папы Кости.

Несмотря на то, что лет мне было тогда мало, я очень хорошо помню этот день. Он был солнечным и жарким, как и все лето того далекого года. Эта невероятная жара и стала роковой для папы – он умер от солнечного удара. К сожалению, медицинская помощь, да  и вообще, любая человеческая помощь пришла слишком поздно. Папа умер от кровоизлияния в мозг, или инсульта.
Для нас, троих детишек, это был самый обыкновенный и прекрасный летний день, из тех, что целиком можно было проводить на улице или в припоселковом лесочке в незамысловатых походах за диким луком и ягодами. Начинался этот лесочек совсем недалеко от дома. Сейчас от него уже ничего не осталось – все давно застроено и, соответственно, загажено. Но чаще всего мы просто бегали вокруг дома, зарывали «клады», качались на качелях или выстраивали игрушечные семейные взаимоотношения в сарайке, который специально для этих детских надобностей построил для нас папа. Кто-то был папой, кто-то мамой, кто-то дочкой или сыночком, а кто-то работал в магазине. Частенько мы бегали к маме на работу помогать в ее серьезных библиотечных делах.
Но в тот день мама была «выходная», то есть у нее был выходной (наверное, это был понедельник или вторник). Поэтому мама ушла за морошкой. За морошкой надо было ходить далеко в тундру – километров за 5-7 от поселка. Нам, малышам, это было не по силам, поэтому мы сидели дома, путаясь под ногами у бабушки. Наверное, мы только что пообедали (поели наш любимый «красный» суп) и дружной троицей носились из дома на улицу и обратно. Благо, что нас никто не ругал за громкие хлопанья дверью, как это было обычно – по причине жары тяжелая дверь, ведущая из коридоров, кладовых и прочих хозяйственных помещений в комнаты дома, была открыта настежь.
Вдруг калитка заскрипела и в наши детские владения вошли трое взрослых. Мы всегда радовались гостям – они частенько приходили к нам в дом. Обычно это было очень весело и интересно. Взрослые играли в домино, в кости, включали радиолу или патефон и громко смеялись и пели. А мы прятались под круглым раздвижным столом с массивными шестигранными ножками. Стол накрывался желтой плюшевой скатертью с кистями, и плетение косичек входило в список наших малышовых развлечений. Справедливости ради надо сказать, что часто нас просто брали на руки, и мы переходили из рук в руки, пока не засыпали на чьих-то особенно уютных руках.
Но эти взрослые были какие-то необычные. Одну тетеньку мы узнали сразу – это был поселковый фельдшер. Она приходила в наш дом часто в дни, когда мы болели – тоже дружно друг за дружкой, и ставила нам холодные градусники, слушала что-то через холодную трубочку в груди, делала уколы. Двоих дядек мы не знали, они были очень серьезными и солидными. Детское любопытство загнало нас в дом, и вот мы уже липли к бабушке. Но один из дядек кивнул бабушке – разговор, мол, не для детских ушей, пусть идут на улицу. Бабушка шуганула нас из комнаты и закрыла ту самую тяжеленную, обитую для тепла оленьими шкурами, дверь. Но не тут-то было! Что-то тянуло нас к этим странным взрослым. И мы, едва дыша от острого любопытства и страха быть застуканными на месте нашего детского преступления, прильнули к двери, прислушиваясь и стараясь понять разговор взрослых. Удивительно, как я хорошо все помню. Я помню, что мы ВСЕ ПОНЯЛИ! И что случилось, и как случилось, и почему. И, когда взрослые ушли, прячась в темном коридоре в вешалке среди пальто, мы тут же договорились – мы ничего не скажем маме. Обещание мы сдержали - о том, что слышали этот разговор взрослых, мы рассказали маме совсем недавно – с год назад. Бабушка же, как мне кажется, догадывалась об этом, но ни разу за всю жизнь не обмолвилась с нами ни словом о нашей тайне.
Потом мама пришла домой с огромными ведрами, полными алой рассыпчатой морошки, и ее пересыпали в огромные тазы. Мы горстями загребали ее и хрустели челюстями, как стайка ежат. А мама сидела около печки и как-то тихо-тихо плакала.
Потом гроб с папой стоял на веранде, которую папа построил за несколько дней до своей смерти. Над ним летало огромное количество мух. Потом были похороны, но это я уже помню плохо.
Потом я пошла в школу. Мне было немножко непонятно, как же папа, так сильно ждавший это событие и так много и гордо говоривший о нем всем, пропустил его.
Потом началась совсем другая жизнь. То, что это была совсем другая жизнь, я понимаю только сейчас.
Так произошла моя первая потеря в жизни. И так случилось мое первое одиночество.
 
« Записка на асфальте   Самая офигенная дочка »
Joomla templates